Архивы Башкортостана
Сайт Управления по делам архивов Республики Башкортостан
Сайт Управления по делам архивов Республики Башкортостан
Сайт Управления по делам архивов Республики Башкортостан
Русский
Башкорт
English
Архив музыки
Историко-
генеалогическая
летопись народов края

АРХИВ НОВОСТЕЙ

Пн.Вт.Ср.Чт.Пт.Сб.Вс.
01020304
05060708091011
12131415161718
19202122232425
2627282930

ПАРТНЕРЫ

ШЕЖЕРЕ / ШЕЖЕРЕ. ГЕНЕАЛОГИЧЕСКАЯ ЛЕТОПИСЬ /

Башкирские шежере как исторический источник

        Башкирский народ, как и другие народы нашей страны, имеет боль­шую и чрезвычайно богатую событиями историю.

[…] Историки Башкирии уже давно остро ощущали не­обходимость найти источники, которые дали бы возможность хотя бы частично заполнить «белые пятна» в разработке истории Башкирии до XVII в. Поиски такой документальной базы дали неожиданные резуль­таты. Оказалось, что в Башкирии существуют и долгое время находятся в забвении интереснейшие документы, внимательное изучение которых может пролить свет на многие важные моменты ранней и сред­невековой истории Башкирии. Эти документы — башкирские шежере.
Башкирские шежере — своеобразные письменные памятники XVI— XIX, а иногда и более ранних веков. Слово «шежере» озна­чает «родословная» или «родословие». Однако такой перевод не исчерпывает того значения, которое термин «шежере» имеет в действительности. Не случайно в историко-краеведческой литературе XIX в., где были опубликованы пере­воды на русский язык нескольких башкирских шежере, эти письменные памятники назывались по-разному: хроникой, преданием, летописью или просто исторической записью. Однако ни один из этих переводов нельзя считать точным. Строго говоря, точный перевод, видимо, невоз­можен, так как сами шежере ни по форме, ни по содержанию не одина­ковы. Если одни шежере действительно являются только родословными, то другие включают сведения, приближающие их к летописям. Тем не менее,  к большинству шежере, во всяком случае к наиболее ценным из них, на наш взгляд, было бы правильно применить термин «генеало­гическая летопись». Чтобы обосновать это мнение, коротко остановимся на происхождении башкирских шежере и их развитии в качестве исто­рического источника.
У башкир, как и у ряда других в прошлом кочевых скотоводческих народов, издавна существовал обычай составлять родословную своего рода. В родословную включались члены рода по мужской линии. Каж­дый член рода должен был хорошо знать свою родословную. Знания в этой области башкиры передавали своим детям и внукам.
Рождение этого обычая было связано, видимо, с принципом родо­вой экзогамии у башкир. Башкирский род, в отличие от родоплеменных организаций оседлых земледельческих народов, не имел твердо очерчен­ных границ. Род у башкир представлял собой лишь один из звеньев мно­гоступенчатой родоплеменной системы. Это звено, как и другие звенья всей родоплеменной системы, было подвержено постоянным, хотя и мед­ленным, изменениям. Родовая организация у башкир могла превратить­ся в племенную, распавшись на несколько самостоятельных родов, или, наоборот, превратиться в родовое подразделение, влившись в состав другого, более сильного рода. В этих условиях, естественно, строгое соблюдение существовавшего у башкир принципа экзогамии требовало точного знания родословной. Таким образом, составление и знание ро­дословной сначала было необходимостью, продиктованной обычаями патриархально-родовых отношений. Наиболее точно и подробно знали родословную (шежере) аксакалы рода, однако, согласно обычаям, и ря­довые башкиры должны были запоминать имена своих предков до 10—15 колена.
Эти традиции в быту башкир сохранялись очень долго. Даже в на­стоящее время нередко встречаются старики, знающие свою родослов­ную в пределах 10—12 поколений.
Однако уже в период господства патриархально-родовых отноше­ний шежере стали перерастать свое первоначальное назначение. Пере­даваясь от отцов к детям и внукам, родословные постепенно стали со­провождаться рассказами о событиях, которые происходили при жизни, того или иного родового вождя — бия. Из поколения в поколение шежере стали превращаться в своеобразную неписанную историю рода или пле­мени. В этой истории находили отражение и представления данного рода о своем происхождении, и события, связанные с межплеменной борьбой, и генеалогии родоплеменной знати и т. д.
В XVXVI вв. и позднее, когда шежере многих родоплеменных групп башкир стали слишком громоздкими, чтобы удержаться целиком, без искажений в памяти отдельных людей, их стали записывать. XVXVI вв. — дата, конечно, примерная. Более точно определить вре­мя превращения шежере в письменные документы пока невозможно. Нам известно лишь два свидетельства о записи шежере в XVI в. Шежере
племени Юрматы было написано под диктовку бия Татигаса муллой Бакыем. Татигас-бий умер в 972 г. хиджры, или в 1564—1565 гг. хрис­тианского летосчисления. Следовательно, в середине XVI в. шежере уже записывались. Однако по тексту шежере юрматынцев, по содержав­шимся в нем сведениям можно предполагать, что Татигас-бий, диктуя мулле Бакыю содержание летописи, не только рассчитывал на свою па­мять, но и пользовался другими, более ранними письменными источника­ми. Вероятно, шежере, хотя и редко, записывались и раньше, в начале XVI в. или даже в XV в. Кроме того, надо учесть и то обстоятельство, что шежере как в XVI в., так и в последующие века записывались муллами. Это дает основание говорить о том, что превращение некогда устных ро­дословных в письменные документы было связано с укреплением му­сульманской религии в Башкирии и распространением арабской письменности, т. е. с XVXVI вв.
Таким образом процесс превращения башкирских шежере в письменные документы был довольно длительным. До наших дней ше­жере дошли в копиях XVIIIXIX вв., и только в ряде случаев — в более ранних списках.
Составители шежере нередко включали в текст содержание ханских ярлыков, предания о знатном происхождении своих родовитых предков, а позднее, после присоединения Башкирии к России, — грамоты на право вотчинного владения землей, раздельные акты и т. д.
Сейчас многие из этих материалов в совокупности с генеалогиями, а также народными преданиями о происхождении того или иного пле­мени, представляют для историков и этнографов исключительный ин­терес. Они позволяют заполнить некоторые «белые пятна» в области ранней истории Башкирии.
В XVIXVIII вв., когда произошли большие изменения в земель­ных отношениях, башкирские шежере приобрели новое социальное зна­чение. В условиях чрезвычайной запутанности форм земельной собст­венности в Башкирии, когда башкирские волости формально выступали коллективным владельцем общей вотчины, шежере с их обширной ро­дословной стали юридическим документом, подтверждающим право участия того или иного башкира данной волости (рода) в вотчинном владении волостными землями. Весьма важно и характерно то, что царская администрация при проведении земельной политики не только считалась с этими шежере, но и при возникновении спора о праве участия той или иной группы башкир в волостной земельной вотчине требовала обязательного представления родословной, которая служила «доказа­тельством» принадлежности этих башкир к определенному роду.
Оговоримся, что при всем этом шежере сохраняли и свое тради­ционное значение. Это была история, генеалогическая летопись опреде­ленного рода, определенного племени. В качестве таковой шежере было атрибутом патриархально-родовой жизни. Наличие шежере в башкир­ском роде было так же обязательно, как обязательны были такие родо­вые атрибуты, как тамга, птица, дерево. В XVIIXVIII вв. эти элементы былой патриархально-родовой жизни превратились уже большей частью в пережитки, но все же в обществе, где господствовали патриархально-феодальные отношения, эти пережитки еще долго сохраняли определен­ное значение в быту башкир. Поэтому башкиры в целом бережно отно­сились к сохранившимся наиболее старым текстам шежере, стремясь не вносить в них существенных изменений.
Важно подчеркнуть, что шежере не есть явление, присущее только башкирам. На определенной стадии общественного развития, а именно в эпоху разложения родового строя и формирования классовых отноше­ний, составление генеалогий имело место у многих народов. У народов, в жизни которых до сравнительно недавнего времени сохранялись атри­буты патриархально-родового уклада, генеалогии или воспоминание о них живы еще и в наши дни. Устные шежере бытуют среди казахов, туркмен, башкир, киргизов, монголов и других народов. Эти  памятни­ки древней и средневековой истории у различных народов могут назы­ваться различно (шежере, таира, тарих и т. д.), но суть их остается примерно одинаковой, т. е. они включают родословную того пли иного рода с более или менее подробным изложением наиболее выдающихся событий из жизни данной родоплеменной группы.
К сожалению, только ничтожная часть этих исторических докумен­тов введена в научный оборот. Многие из них еще вообще не известны. Объясняется, это в значительной степени тем, что среди некоторых ис­ториков был распространен неверный взгляд как на происхождение ше­жере, так и на его значение как исторического источника.
По сути дела шежере как ценные исторические источники отвергнуты историками на основании только одного факта: большинство шежере содержат много сведений библейского характера или сведений, почерпнутых из тюрко-монгольской мифологии. Однако это равносильно тому, если бы историки игно­рировали сочинения Абу-л-Гази, хана хивинского, только на том осно­вании, что они также начинаются с библейской легенды о происхожде­нии тюрков от Яфеса. Неверно также и то, что шежере составлялись мусульманским духовенством в конце XIX — начале XX вв. Наоборот, народы, основным занятием которых в прошлом было кочевое скотовод­ство, имеют весьма древние традиции составления шежере. Это можно проиллюстрировать на примере крупнейших исторических работ сред­невековья. Первая часть труда персидского историка XIY в. Рашид-ад-дина «Джами ат-таварих» (Сборник летописей) является ценнейшим источником для разработки дофеодальной истории монгольских и тюрк­ских народностей и племен. Профессор И.П.Петрушевский пишет об этом: «Разделы, посвященные истории тюркских и монгольских племен и истории Чингиз-хана до объединения под его властью Монголии, имеют значение исключительно важного свода сведении о кочевых племенах Центральной Азии в дофеодальный период их истории». На  основании каких источников написана эта часть труда Рашид-ад-дина? Наряду с более ранними историческими работами Рашид-ад-дин широко исполь­зовал устные предания,  родословные  тюркских  и  монгольских  племен,  генеалогии  князей и
т.д.  Эту особенность труда Рашид-ад-дина отмечали уже его современники.   Профессор И.П.Петрушевский приводит слова Ольджайту-хана, который, познакомившись с трудом персидского исто­рика, сказал: «То, что изустно переданоот эпохи Чингиз-хана до те­перешнего времени из всех дел [монгольского народа] и объяснения [про­исхождения] последнего — есть общая цель сего [труда]...». Между про­чим, некоторые легенды, упоминаемые Рашид-ад-дином, до сих пор живут среди башкир и туркмен в устных преданиях или в шежере. Та­ково, например, предание о происхождении кипчаков.
Широко известная древняя монгольская летопись «Сокровенное сказание», составленная в 1240 г. при дворе хана Угэдэя, также бази­руется на официальных монгольских генеалогиях, преданиях, по край­ней мере в той его части, где речь идет об истории и происхождении мон­гольских племен. Таким образом, уже ранние сводные исторические труды и летописи в качестве важнейшего источника использовали родоплеменные генеалогии, предания, родословные родоплеменной аристо­кратии и т. д., которые, устно передаваясь от поколения к поколению, в течение сотен лет жили в памяти народа.
Об этом же свидетельствуют и более поздние исторические источники. Например, монгольская летопись XVII в. «Шара Туджи», для которой характерно «наличие более или менее разработанных генеалогий монгольских феодалов». Вся летопись является по су­ществу  родословной  князя   Гэрэсэндзэ  и   его потомков,  владевших Халхой.
Особенно показательны в этом плане сочинения хивинского хана XVII в. Абу-л-Гази: «Шаджара-и таракима» (Родословная туркмен) и «Шаджара -и турк» (Родословная тюрок). В основу обоих этих сочине­ний в конечном итоге были положены генеалогические предания, родо­словные, сопровождаемые рассказами о событиях, синхронных той или иной личности. В известном  смысле сочинения Абу-л-Гази являются обобщенным переложением распространенных среди туркмен шежере. Примечательно,  что оба сочинения хивинского хана называются «Шаджара...».
В свете сказанного представляет большой интерес история написа­ния ханом Абу-л-Гази его сочинений. А.Н.Кононов, опублико­вавший исследование о «Родословной туркмен», пишет в предисловии: «Написана «Родословная туркмен», по словам Абу-л-Гази,  «по просьбе туркменских мулл, шейхов и беков», которые считали, что распростра­ненные в народе Огуз-наме полны «ошибок и друг с другом не сходятся». Нужно было дать официальную редакцию предания о происхождении туркмен, их развития и размещения. Каждое племя знало, и в ряде слу­чаев сохраняет до наших дней свои родословные, но сводной родослов­ной различных туркменских племен не было.Но уже тогда,  во времена  Абу-л-Гази, т. е. в середине XVII в.,  в политических целях самого Абу-л-Гази нужно было кодифицировать разрозненные противоречивые родо­словные отдельных племен». Таким образом, основным источником при изложении сочинения Абу-л-Гази послужили родословные туркмен или «седжере», до сих пор сохраняющиеся в народной памяти.
Историческая обстановка в Башкирии сложилась таким образом, что она не вызвала необходимости кодификации родословных, весьма различных по происхождению башкирских племен. Этому не способст­вовали ни этническая разобщенность башкирских племен, ни слабые тенденции к политической централизации Башкирии. В то же время в XVXVI вв., в связи с развитием производительных сил и прогрессом в общественной жизни башкир, родилась необходимость в создании официальных редакций наиболее популярных шежере, которыми были родословные крупных башкирских племен. В таких племенах появились свои «историки», которые стали записывать шежере и создавать тем са­мым письменные варианты шежере, которые впоследствии, при снятии с них многочисленных копий, меньше, чем обычно, подвергались измене­ниям.
Из сказанного выше следует, что, во-первых, родословные на опре­деленной стадии общественного развития были характерны для многих  тюркоязычных и монгольских народов, во-вторых — исторические рабо­ты средневековья, начиная от «Сокровенного сказания» и кончая сочи­нениями Абу-л-Гази, широко использовали в качестве источника эти ро­дословные. А  это в свою очередь означает, что сбор, изучение и издание шежере (родословных), сохранившихся в памяти башкирского, казах­ского, туркменского, каракалпакского,  киргизского и других народов, будет иметь неоценимое значение для изучения многих вопросов,  свя­занных с этнической историей этих народов.
Башкирские  шежере составлялись каждым родом. Позднее, в XVIIXYIII вв., когда род у башкир распался, шежере стали состав­лять жители группы родственных сел, одного села или даже члены от­дельных семей. В такие шежере обычно записывались имена всех муж­чин данного села или семьи на протяжении нескольких поколений. Эти подробные генеалогии представляют немалый интерес с точки зрения изучения ряда вопросов общественного строя башкир. Однако гораздо интереснее шежере более крупных организаций башкирского общест­ва — племени, рода, так как именно они включают сведения о важней­ших моментах истории башкирского народа. Но подобных шежере сохра­нилось сравнительно немного.
Шежере каждого рода (тем более племени) записывалось в тече­ние нескольких поколений, поэтому оно представляло собой большую ценность, своеобразную реликвию,  свидетельствующую о древности про­исхождения данного рода, о богатстве его истории и т. д. Этими шежере башкиры очень дорожили и с особым пристрастием их хранили. Храни­телями шежере обычно были мулла или один из наиболее авторитетных аксакалов рода. Они записывали в шежере события и имена людей, со­временниками которых являлись сами. Перед смертью аксакал или мулла передавал шежере своему преемнику, который нередко заново его копировал. Потерять шежере рода считались большим позором. По рас­сказам стариков, потеря шежере истолковывалась как забвение принци­пов родовой солидарности, как забвение памяти отцов, чем башкиры особенно дорожили. Понятно поэтому, что родовое шежере очень строго охранялось, редко  кому показывалось и за пределами рода его место­нахождение почти никому не было известьно. Как это ни парадоксаль­но, именно это обстоятельство, т. е. слишком бережное отношение к ше­жере, и явилось одной из основных причин того, что до нас дошло срав­нительно мало этих ценных исторических источников.
В настоящее время известно о существовании около 60 башкирских шежере. В основном это шежере юго-восточных и южных башкирских племен (Кыпсак, Бурзян, Тамьян, Юрматы, Мин и др.). В северо-восточ­ной Башкирии шежере сохранилось очень мало. Пока нам известны ше­жере двух северо-восточных башкирских племен: Айле и Табын; причем из восьми известных  шежере табынцев  семь относятся к западной группе родов этого племени. Имеются, однако, сведения, что весьма подробные шежере существовали и у других северо-восточных башкирских племен и родов, в частности у катайцев и сальютов. Но тексты этих шежере или хотя бы фрагменты текстов до сих пор не найдены. Почти не сохра­нились шежере западных башкирских племен. Это обстоятельство по­служило для некоторых историков поводом для предположения о том, что у западных башкир вообще не было шежере. Однако это неверно. В 1913 г. бугульминский учитель Ахмедгали Халимов опубликовал в жур­нале «Шуро» краткое содержание шежере западнобашкирского племени Киргиз. В первом номере того же журнала за 1914 г. были опублико­ваны шежере башкир деревень Исламбакый и Исмагил  Белебеевского уезда.  Последние два шежере представляют собой генеалогию жителей указанных двух аулов и особого интереса как исторические документы не представляют. Шежере племени Киргиз, несмотря на то, что оно дано в кратком переложении, содержит ценные данные относительно проис­хождения этой группы башкир. Кроме того, в фонде Института истории, языка и литературы Башкирского филиала АН СССР,  хранится шежере башкир деревни  Исламбахтино  Ермекеевского  района   Башкирской АССР.     Это    шежере  приобретено    в   1956 г. в   деревне  Исламбахтино    науч­ными   сотрудниками    ИНЯЛ    Б.Г. Калимуллиным   и  Т.Г. Баишевым. Дан­ный список шежере составлен в начале XIX в. и состоит в основном из родословной. Некоторые имена шежере сопровождаются очень кратки­ми текстами. В целом это шежере  доказывает, что в Западной Башкирии шежере когда-то были так же широко распространены, как и на юго-востоке. Вос­поминания о шежере и сейчас еще изредка можно услышать среди ста­риков западных районов БАССР. Так, башкиры Янаульского района рассказывали, что их предок Айзуак на лыжах ездил в Москву, откуда привез берестяную грамоту на владение землями. Это предание, являет­ся фрагментом когда-то существовавшего  шежере  башкир-гайнинцев, причем фрагментом весьма существенным, так как на протяжении сто­летий он сохранился в памяти народа.
Остается фактом, однако, что шежере западнобашкирских племен сохранилось очень мало и что в наши дни там эти исторические памят­ники встречаются гораздо реже, чем в Восточной Башкирии. Объясняет­ся это тем, что в Западной Башкирии уже в XVIIXVIII вв. патриар­хально-родовые традиции в связи с быстрым развитием феодальных от­ношений канули в прошлое. В результате постепенно утрачивался инте­рес и к памятникам старины, к истории отдельных родов, которые в общественной жизни значения уже не имели.
До настоящего времени сохранились главным образом те шежере, которые были записаны в XVIIIXIX вв. Надо сказать, что историки и краеведы давно обратили внимание на эти своеобразные истерические источники. Впервые использовал шежере в историческом исследовании П.И. Рычков. В «Истории Оренбургской» борьбу башкир с ногайским господством, некоторые моменты из истории присоединения Башкирии к Pyccкому государству П.И. Рычков описывает, ссылаясь на рассказ башкирского старшины    Кыдраса   Муллакаева.      Кыдрас Муллакаев,    в свою очередь,  сообщил П.И. Рычкову сведения, почерпнутые им из «татарской истории», которая, однако, во время башкирского восстания 1735—1740 гг. была потеряна. Сопоставление сведений, содержащихся в книге П.И. Рычкова, с текстами башкирских шежере показало, что «татарская история», которую рассказал Кыдрас Муллакаев, не что иное, как шежере башкир-минцев. В другой работе, во «Введении к Астраханской топографии», П.И. Рычков использует  шежере   башкир-кипчаков.
Некоторый интерес к башкирским шежере сохраняется и в XIX в.,  причем  этот интерес к ним проявляется в основном со стороны истори­ков-краеведов. В 1848 г.  В. Юматов, в 1881 и 1883 гг. М.В. Лоссиевский опубликовали варианты шежере башкир-минцев,  юрматынцев и фраг­менты из родословных других башкирских племен. Позднее, в 1890 г. этнограф П.С. Назаров опубликовал «историческую запись», сочетаю­щую в себе тексты из шежере башкир племен Мин и Юрматы. Фрагмен­ты или просто фактические материалы из башкирских шежере содер­жатся в работах и других историков-краеведов, например Р. Г. Иг­натьева.
В конце XIX  и особенно в начале XX вв. шежере становятся пред­метом внимания представителей формирующейся башкирской нацио­нальной интеллигенции. Несколько шежере башкир-табынцев опубли­ковал Мухаметсалим Уметбаев.  Поздьее, в 1913—1914 гг., в журнале «Шуро» было опубликовано девять шежере (в подлинниках или в пере­ложении).
В целом,  таким образом, можно видеть, что хотя  на протяжении XIX — начала XX  вв. внимание  к башкирским  шежере постепенно воз­растало, однако,  в смысле их выявления, сбора и публикации было сде­лано чрезвычайно мало. Наиболее интересные башкирские шежере, та­кие, например, как общее шежере племен Кыпсак, Бурзян, Усерган и Тамьян, оставались еще неизвестными. Между тем уже в начале XX в. сбор шежере с каждым годом все более затруднялся. В связи с разви­тием капиталистических отношений родовые традиции безвозвратно предавались забвению. У молодежи постепенно исчезал интерес к исто­рии своего рода. Более того, быстро забывались даже названия родов, к которым некогда принадлежали те или иные башкиры. Традиции ро­да, его атрибуты окончательно переходили в область истории. Десятки шежере, спрятанные их хранителями-стариками в тайниках их сунду­ков, а то и подальше — где-нибудь в лесу в дупле, или зарытые в зем­лю, не сохранились, потому что часто их некому было уже передавать.
Однако даже те шежере,    которые были опубликованы в  дореволюционный период требуют весьма критического подхода. Шежере опубликованные В. Юматовым, М.В. Лоссиевским, П.С. Назаровым  и др., данытолько в русском переводе, причем часто, к сожалению, неточном. Исключением  является  обстоятельная статья  Д.Н. Соколова «Опыт разбора одной башкирской летописи»,  в  которой автор комменти­рует  в основном тексты, опубликованные П.С. Назаровым.
Шежере, опубликованные в журнале «Шуро», хотя и сохраняют в большинстве случаев текст оригиналов без изменения, однако, по содер­жащемуся в них материалу они, как уже сказано, не являются самыми ценными. В то же время надо подчеркнуть, что, говоря о внимании исто­риков, этнографов дореволюционного периода к башкирским шежере, нам хочется акцентировать внимание не на научное качество публика­ций и даже не на их количество. На наш взгляд, важно подчеркнуть сам факт публикации башкирских шежере, говорящий о том, что уже в XVIIIXIX вв. ряд историков и этнографов по достоинству оценил эти важные памятники истории башкирского народа.
После Октябрьской революции сбором  башкирских шежере зани­мались историки-краеведы, а  в основном — экспедиции, организованные как местными, так и центральными научными учреждениями. Собран­ные шежере сосредоточивались в Научно-исследовательском институте национальной культуры, а с 1938 г. в Башкирском научно-исследова­тельском институте языка, литературы и истории им. М. Гафури. Неко­торые шежере были сданы в фонд института колхозниками, получив­шими эти рукописи в наследство от дедов. В 1951 г., в связи с образова­нием Башкирского филиала АН СССР, старые рукописи института, в том числе 36 шежере, были переданы в фонд библиотеки филиала.
В 1927 г. историком-краеведом Сагитом Мирасовым в журнале «Башткорт аймагы» было опубликовано три шежере: племен Юрматы, Кыпсак и рода Кара-Табын. Наибольшего  внимания среди них заслу­живает шежере племени Юрматы, опубликованное с сохранением осо­бенностей текста оригинала. Других публикаций шежере вплоть до 50-х годов не было. В 1957 г. составителем данного сборника в журнале «Эзэби Башкортостаны»были опубликованы с комментариями шежере  юрматынцев, шежере юго-восточных племен (Бурзян, Кыпсак, Тамьян, Усерган) и некоторые фрагменты из шежере минцев.
После 1950 года,  в связи с тем, что историки, этнографы, а также филологи стали чаще обращаться к башкирским шежере, активизиро­валась работа по их выявлению  и сбору. В итоге сотрудникам Институ­та истории, языка и литературы Башкирского филиала АН СССР уда­лось во время их пребывания в районах Башкирской АССР найти более десяти шежере, многие из которых до сих пор были не известны.
В 1954 г. старший научный сотрудник Института этнографии АН СССР       В.Н. Белицер  любезно передала три шежере, приобретенные ею во время экспедиции АН СССР 1930 г. в Башкирию. Среди них родословная башкир племени Усерган,  един­ственное из известных нам шежере, написанное в стихотворной форме.
Таким образом, историки располагают сейчас довольно значитель­ным количеством шежере, что позволяет приступить к их научной пуб­ликации.
В XVXVII вв., да и позднее, вплоть до конца XIX в., башкирские шежере записывались арабским алфавитом на том своеобразном языке, который принято называть языком «тюрки». В текстах наиболее старых шежере много арабизмов и фарсизмов, они изобилуют общетюркскими элементами, но в них же нередко встречаются слова и обороты, прису­щие только башкирскому языку. В этом отношении башкирские шеже­ре представляют собой не только важные исторические источники, но и чрезвычайно интересные памятники языка. Внимательное изучение специалистами-языковедами текстов шежере без всякого сомнения даст богатые материалы исследователям истории башкирского языка.
Когда идет речь о каком-либо историческом источнике, особенно рукописном, принципиальное значение имеет выяснение двух вопросов. Во-первых, важно установить, насколько достоверны содержащиеся в источнике факты и сведения, и, во-вторых, когда эти факты и события зафиксированы, иначе говоря, датировку документа.
О достоверности башкирских шежере высказывалось немало сом­нений. На первый взгляд эти сомнения действительно имеют как будто веские основания. Надо учесть, что немало шежере записывалось или, точнее, переписывалось муллами, которые нередко были единственными грамотными людьми во всем роде. Одним из главных назначений мно­гих шежере был более или менее правдоподобный рассказ о происхожде­нии того или иного рода. Исходя из этого, муллы нередко посвящали некоторую часть текста шежере составлению генеалогии пророков аллаха, которые якобы являлись родоначальниками того или иного рода. Иногда шежере начинаются с имени Чингиз-хана. Нередко реальные исторические личности генеалогически связывались с легендарными ге­роями мусульманской или тюрко-монгольской мифологии. Составители шежере таким путем стремились доказать «знатное» или даже «божест­венное» происхождение некоторых представителей башкирской  родо-племенной  знати.
Однако сказанное выше ни в коем случае не ставит под сомнение достоверность многих содержащихся в шежере фактов и сведений. Фан­тастичны обычно верхние звенья генеалогической таблицы некоторых шежере. Но в этих же текстах немало и достоверных сведений. В то же время есть шежере (и их немало), которые вообще игнорируют пред­ставления корана о происхождении народов или представление тюрко-монгольской мифологии о Чингиз-хане как родоначальнике многих пле­мен. Эти шежере непосредственно начинаются с описания достоверных событий, а их генеалогии включают реальных людей. Значение  этих  шежере   как  исторических  документов  пере­оценить трудно.
Говоря о степени достоверности башкирских шежере, надо учиты­вать, что они не являются плодом индивидуального творчества.  В  на­стоящее  время известно только несколько шежере, у которых есть авторы:  шежере юрматынцев,  продиктованное Татигас-бием мулле Бакыю; ше­жере айлинцев, написанное Тажетдином Ялчыгуловым; табынские ше­жере  Мухаметсалима Уметбаева. Но даже в том случае, если известны составители шежере, это не означает, что они единственные авторы этих рукописей. Правильнее их считать авторами нового списка шежере, так как составленные ими тексты опираются на факты и сведения, дошедшие до них в устной или письменной форме от их предков. Авторы нового списка шежере излагают эти факты и сведения  в  более или менее систе-матизированной форме, более или менее литературным языком. Тажетдин Ялчыгулов сам указывает в шежере, что написанные им историче­ские предания он узнал от одного старика в Астраханском крае. Авторы добавляли в шежере описание только тех событий, современниками или свидетелями которых они были.
Составители большинства шежере вообще неизвестны. Это законо­мерно, так как в конечном итоге шежере — результат коллективного творчества. Текст шежере точно так же, как и генеалогия, создавался постепенно. Составление родословной, начатое одним автором, продол­жалось другим и завершалось третьим.
В шежере находили также отражение факты и события, которые могли сохраниться только в памяти  народа в форме исторических пре­даний, легенд и  т.д.    Поэтому,  почти в любом шежере, независимо от то­го, составлялся он одним человеком или многими людьми, содержится переложение или точный пересказ более старых шежере, исторических фактов, сохранившихся в памяти народа. В этом смысле башкирские шежере донесли до нас не только родословные биев и описание их жиз­ни, но и правдивые страницы летописи народной жизни. Таким обра­зом, и по социальному содержанию башкирские  шежере не однородное явление. Эта кажущаяся противоречивость вполне объяснима. Во-пер­вых, в создании шежере одного рода участвовали многие поколения и, следовательно, много людей. Среди них могли быть представители раз­личных социальных групп башкирского общества. Они, каждый по-своему, преломляли события, свидетелями или участниками которых они являлись. С другой стороны, большое значение имеет преемствен­ность летописания, то есть тот факт, что каждый новый список шежере включал в себя копию предыдущих (данного рода или племени) или же их синтезированное переложение. А в предшествующих текстах, в свою очередь, могли быть сведения и факты, социальная природа и возраст которых были различны.
Принцип преемственности башкирских шежере исходит от самой природы их происхождения. Если в основе шежере была генеалогиче­ская схема какого-либо рода, то при составлении нового списка преды­дущий список неизбежно учитывался и даже служил основой. Так, пере­даваясь из поколения в поколение, появлялись новые и новые списки шежере, генеалогии которых также пополнялись новыми именами, а тек­стовые части - описаниями свежих событий. Отсюда ясно, насколько относительное значение приобретают понятия «оригинал», «копия» при­менительно к башкирским шежере. Каждая новая «копия» включала в себя имена и описания, которых не было и не могло быть в «оригинале». Однако параллельно шел и другой процесс. «Копии», или, точнее, новые списки, хотя преемственно включали в себя материалы старого списка, однако они постепенно теряли некоторые факты и описание событий, содержавшихся в «оригиналах». Какое-либо крупное событие, проис­шедшее в жизни народа, заметно вытесняло при составлении новых списков шежере часть «устаревших» материалов. Таким, например, со­бытием было присоединение Башкирии к Русскому государству. Описа­ние присоединения содержится в шежере многих, если не большинства, башкирских племен. Недавние события заставляли постепенно забывать о далеком прошлом, записи о которых стали занимать в шежере уже второстепенное место. При этих особенностях башкирских шежере их датировка представляет значительные трудности, а подчас невозможна. Это и понятно, если учесть, что многие шежере составлялись на протя­жении жизни многих поколений десятками людей и описания событий вместе с громадными генеалогиями переходили из более ранних списков в поздние.
Башкирские шежере являются ценными историческими источника­ми. Однако, как сказано выше, в результате условий их развития, в них, наряду со многими достоверными сведениями и фактами, содержится и немало искажений. Эти искажения являются резуль­татом многократного составления новых списков шежере одних и тех же племен.
Эта сложность и противоречивость башкирских шежере говорит за то, что к этим текстам необходимо внимательное и критическое отношение. Задача исследователя заключается в том, чтобы путем сравнения, сопоставления с другими источниками и внимательного изучения эпохи воссоздать реальную, достоверную картину исторического процесса. Только при условии критического подхода башкирские шежере могут дать эффективный материал для изучения целого ряда проблем из ранней и средневековой истории Башкирии.
(из книги Кузеев Р.Г. Башкирские шежере. Уфа: "Башкирское книжное издательство", 1960).
Разработка сайта
ООО "Медиалюкс"
Создание сайта
ООО "Кубиарт"
CopyRight © 2013 Управление по делам архивов Республики Башкортостан.
При частичном или полном воспроизведении материалов с настоящего сайта ссылка на него обязательна.